Tanita пишет:Да наверное, нужно вырости в немалую меру, чтобы так отреагировать и не лукавить при этом. Иногда, пытаясь, примерно вот так отреагировать, чувствовала такое отвращение за это. Мысль, что ложь, лицемерие. Наверное, потому что любви нет. А сыграть её не возможно.
О лукавстве и лицемерии я как-то не подумала. Обычно за себя очень радуюсь, если все-таки удается в такой ситуации выдавить из себя "Простите!" (слава Богу, смогла все-таки, извиниться!!!

). Хотя со стороны, скорее всего, видно, что извиняюсь через силу (у меня все эмоции обычно "на лице написаны"). Еще радует то, что примерно в половине случаев после этого второй участник конфликта или тоже извиняется, или просто принимает извинения и мы продолжаем доброжелательно (это уже искренне получается) общаться дальше. В очень редких случаях извинения вызывают еще более бурную негативную реакцию или, чаще, люди торжествующе восклицают что-то типа "Вот то-то же, смотри мне еще!" и успокаиваются - тогда молчу, пока тоже не успокоюсь, а если есть возможность, ухожу. Говорить что-либо, кроме "Простите" в раздраженном состоянии мне категорически противопоказано. )
Про любовь мне нравятся слова К.С.Льюиса http://www.zavet.ru/book/02apol/002/019.htm :
...Любовь - не состояние чувств, а скорее состояние воли, которое мы воспринимаем как естественное по отношению к самим себе и которое должны научиться распространять, на других.
В главе "Прощение" я сказал, что любовь к себе не свидетельствует о том, что мы себе нравимся. Она означает, что мы желаем себе добра. Точно так же христианская любовь к ближним не обязывает нас восхищаться ими. Одни люди могут нам нравиться, а другие - нет. Важно понять, что наши симпатии и антипатии не грех и не добродетель, как отношение, скажем, к еде. Это просто факт. А вот как мы претворяем наши склонности или неприязнь в жизнь, может стать либо грехом, либо добродетелью.
...Правило, которое существует для всех нас, очень ясно: не теряйте времени, раздумывая над тем, любите ли вы ближнего; поступайте так, как если бы вы его любили. Как только мы начинаем делать это, мы открываем один из великих секретов: ведя себя по отношению к человеку так, как если бы мы его любили, мы постепенно начинаем любить его. Причиняя вред тому, кто нам не нравится, мы замечаем, что от этого он не нравится нам еще больше; сделав же по отношению к нему добрый жест, чувствуем, что наша нелюбовь стала меньше. ...
Насильно заставить себя почувствовать любовь к тому человеку, который неприятен, невозможно. Но сделать что-то доброе ему (или не сделать злое, когда есть такая возможность) - реально. Думаю, это и есть доступный для новоначальных вид любви. Искренняя, горячая любовь ко всем, даже недоброжелателям, вплоть до самопожертвования - это высшее ее состояние, которое стяжали святые.