...
Вообще всякая власть греха возникает только в случае выполнения человеком внушения греха и его требований. Сохраняется эта власть только в том случае, если человек своими делами или словами подтверждает свое согласие с грехом и подчиненность ему. Подтверждаться это может безобидными словами: "Да, я жадный, трусливый и т.д.". При этом человек не замечает, что в этих словах заключается признание его порабощенности грехом и единение с ним, а словами: "Есть я, и есть нападающий на меня грех" - человек и отделяет от себя грех, и противостоит ему, и, разумеется, выражает свое отношение к нему.
...
Поскольку грех не входит в естество человека, неправильно говорить: "Я жаден", ибо этим утверждается чуждая человеку власть греха над ним. Сказав же: "есть я, и есть паразитирующий на мне грех", человек уже кладет начало отделению себя от греха. Возможно, что точно также не следует говорить о том, что человек принуждает себя к добродетельному поведению. Принуждать себя к добродетели человек не может уже хотя бы потому, что добродетель естественна ему, а к естественному нет необходимости понуждать. Поэтому правильнее и лучше считать, что человек борется не с собой, а с паразитирующими на нем бесами и что понуждает себя не к добру, а к противостоянию толкающим его ко злу грехам.

...Очевидно, что слово "смирение" вызывает одно настроение, а слово "борьба" совершенно иное. Словосочетание "Борьба со смирением" вызывает более сильное и определенное настроение, потому что содержит указание и на способ действия (борьба), и на направленность этого действия (со смирением). Если же добросовестному, доверчивому, но неразборчивому по неопытности человеку дадут "духовный" совет бороться за смирение, то, послушно настроившись на борьбу, он уже никогда не достигнет смирения.
Борьба предполагает устремление к противнику и взаимодействие с ним, а смирение никуда не устремляется и не хочет взаимодействовать ни с какими врагами; смирение стоит, не отлучаясь от Бога, и этим отражает все нападки бесов. Так же ведет себя человек, попавший в реку во время ледохода и ухватившийся за проплывающее бревно. Его толкают волны и бъют льдины, но он не борется с ними, расталкивая их руками; он изо всех сил держится за бревно, видя в нем надежду на свое спасение, и избавляется от всего, что мешает ему держаться за это самое бревно. Только таким образом он может противостоять и противодействовать напору волн и льдин.
Противоречие бесам тоже не в мысленном споре и препирательстве с ними, а в следовании мыслям и в удержании настроения, которое для них несносно; противоречие бесам не в прекословии, а в молитвословии. А спорить с ними бесполезно и проигрышно, ибо, вступая с бесами в спор и пытаясь их в чем-нибудь убедить, человек уже отдает им свое внимание и желание, завладев которым они человека непременно уговорят, обманут или запугают.
...
Лучше и удобнее трудиться, произвольным сокрушением и смирением постепенно изглаждая из души недолжные желания, чем тяготиться, соглашаясь с желаниями и удерживаясь от их удовлетворения...

Спойлер:

Спросит нас кто-либо: если верно, что все бедствия постигают нас по воле Божьей, не напрасно нам противиться Его святой воле?

Тщетно употреблять лекарства в болезнях, зачем вести вооруженные полки против нападающего неприятеля, почему добровольно не подносим ему ключей от крепостей наших, и не пускаем его охотно в нашу отчину для нашей погибели, почему не подражаем блаженнейшему архиерею Луппу, который приветствовал Аттилу такими словами: "Приветствую тебя, Аттила, бич Божий"! Отвечаю спрашивающим меня об этом словами Апостола Павла: "не мудрствовать (о таких предметах) паче, еже подобает мудрствовать, но мудрствовать в целомудрии (т.е. не по понятиям мира сего, но по смиренному разумению и рассмотрению высшего порядка Промысла"; Римл. 12:3). В духе то этого целомудрия постараемся разрешать наши недоразумения и мнимые противоречия.

Что разорительные войны и прочие беды происходят не без воли Божьей, дело ясное. Но отсюда не следует еще, что не следует вооружаться против врагов, считая это противодействием воле Божьей. Богословы-схоластики различали две стороны воли Божьей: 1) воля знамения, 2) воля благоволения.

О воле знамения не стану распространяться; достаточно нам и того, что уже сказано о ней выше.

Совершенно иначе нужно думать о воле благоволения Божьего: пока продолжается сам факт ее, мы не можем знать подлинного намерения Божьего о нас, а узнаем уже впоследствии о нем.

Объясним это на примере болезни. По какой бы причине ни началась она, нет никакого сомнения, что на то была воля Божья. Однако же больному неизвестно намерение Божье о времени продолжения его болезни, а потому не воспрещается больному прибегать к различным средствам исцеления себя от болезни. Когда же он, после употребления многих врачующих средств, не получит выздоровления, то может быть уверенным, что на то есть воля Божья, чтобы ему терпеть продолжительную и тяжкую болезнь.

Так смиренно рассуждай каждый болеющий брат, что Богу еще угодно продержать тебя в болезни. Но так как ты не знаешь, имеет ли Бог намерение, чтобы ты страдал до смерти, то безгрешно можешь прибегать к средствам врачевания для получения здоровья или хотя бы для получения облегчения. Безгрешность врачевания доказывается и тем еще, что если Богу неугодно возвратить тебе здоровье, то Он может лишить всякое средство врачебной его силы.

Таким же образом следует рассуждать о врагах и войнах. Бог многократно попускал неприятелям покорять израильский народ своему гнету с тем, чтобы народ этот не бесчинствовал, не забывал бы о Боге своем, и израильтяне, пока не сознавали на то воли Божьей, сопротивлялись своим врагам. Но иначе они поступили, когда пророк Иеремия возвестил им волю Божью покориться Навуходоносору-царю. Равным образом, начавшийся пожар, если он при всем старании народа и пожарной команды не мог быть погашен, явно свидетельствует, что суд Божий решил, чтобы дом не только был подожжен, но и сгорел совершенно для испытания терпения друзей Божьих и в наказание врагов. Подобным образом следует рассуждать о воле Божьего благоволения и во всех других приключениях с нами.

С другой стороны безгрешность самосохранения доказывается и примерами мирской опытности. Отец, желая узнать успехи своего сына в изучении фехтования, дает ему деревянную рапиру и велит ему сражаться с собой - здесь не сын восстает против отца, но ратник противостоит своему противнику. Подобным образом тот, кто старается погасить пожар, победить своего врага, уврачевать болезнь - тот сопротивляется не воле Божественной, наказывающей нас за неправды наши, но противопоставляет себя той причине (вине), которая преследует его, и которую ненавидит сам Бог. Дом подожжен по злобе или ненависти, корыстолюбию - все эти побуждения к поджогу виновны и грешны, но сопротивляться им не возбранено всякому. Кто врачует болезнь, тот не воле Божьей сопротивляется, но человеческому страданию, ибо едва ли приключается какая-либо болезнь, которая бы не была последствием нарушения правил гигиены (обжорство, невоздержание, неопрятность и т.п.), следовательно сопротивляется болезнетворным причинам. Так же: кто оружием сопротивляется врагу, сопротивляется не Богу, но тому, кто несправедливо начинает войну.

Во всех подобных происшествиях защищать себя и все свое не запрещено и даже обязательно, если не откроется, что по особенным причинам, такая защита неугодна Богу.

...
— Прежде всего, для православного христианина социальное служение – это исполнение заповеди Божьей, второй части, главнейшей: «возлюби ближнего как самого себя». Служа ближнему – мы служим Господу. Вы знаете, что в Евангелии сказано: – «алкал Я – и вы дали Мне есть, жаждал Я – и вы напоили меня, был наг Я – и вы одели Меня, в темнице был – и вы посетили Меня». Так что, служа ближнему, мы исполняем главнейшую заповедь Христа – о любви. ...

Совершенно иначе нужно думать о воле благоволения Божьего: пока
продолжается сам факт ее, мы не можем знать подлинного намерения Божьего
о нас, а узнаем уже впоследствии о нем.

Леона пишет:Наверное, это нам посылается Богом для испытания? Можем ли МЫ руку подать?

Леона пишет:Я очень часто вижу перед входом в храм т.н.нищих, просящих милостыню. Подаю. И другие подают. Батюшка, однажды увидев это, сказал, чтоб деньги им не подавали, они все равно-де пропьют. Лучше подавать продукты питания, одежду и то, в чем они нуждаются. А нищим сказал, чтоб работать шли.
Вот интересно, это личное мнение батюшки или же в этом есть какая-то основа?

Спойлер:

Что сложного в милосердии: казалось бы, у тебя просят — ты дай, можешь помочь — помогай. Но все ли люди призваны к самоотдаче ради ближнего? Может, это дело социальных служб, а вовсе не Церкви? Могут ли добрые дела нанести вред душе?
И что делать, если не чувствуешь себя способным к сочувствию? Как не перестараться и не позволить сесть себе на шею, отзываясь на каждый крик о помощи?
О сложных вопросах, связанных с милосердием, наш разговор с епископом Пантелеимоном, возглавляющим Синодальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению.

Помогать всегда, всем и каждому?..

— Милосердие — нечто само собой разумеющееся для христианина. Но ведь можно и «поломаться», кинувшись помогать всем нуждающимся. Как не переоценить свои силы?

— Когда идет речь о непосильном милосердии, я всегда вспоминаю историю из жизни одной святой. Жила на свете девушка, язычница, получившая от своих родителей очень большое наследство. Однажды, гуляя по саду, девушка увидела человека, который привязывал веревку к ветке дерева, чтобы повеситься. Она бросилась к нему и спросила, почему он хочет покончить с жизнью. Человек поведал, что у него очень большие долги, которые он не в состоянии отдать. Сумма этого долга равнялась стоимости имения девушки. Она продала свое имение и уплатила долг, избавив от смерти того человека. Однако после этого ей пришлось зарабатывать себе на пропитание, а работать эта аристократка не умела. И тогда стала продавать себя, сделалась падшей женщиной — в результате совершенного не по силам доброго дела. Узнав о Христе, эта женщина захотела креститься. Но, зная ее порочную жизнь, никто не хотел быть ее поручителем (раньше крещение предполагало долгую подготовку и ходатайство человека, который мог бы поручиться, что крещаемый действительно готов вести христианскую жизнь). Через некоторое время ее нашли лежащей на земле и облаченной в белую одежду — ее крестили ангелы, как повествует Житие. За то доброе дело, которое она сделала, — пусть и не по силам — Господь вознаградил ее и избавил от вечной муки.

Конечно, нам нужно обязательно рассчитывать свои силы. Если мотив непосильного рвения в добрых делах — гордость, Господь тебя посрамит. А если же это просто неопытность, неразумие вкупе с искренним желанием помочь, забвением себя, Господь как-то исправит твою ошибку, покроет твое неразумие, поможет тебе.

— Случается, человек хочет помочь, но не может найти себе применения: скажем, не чувствует себя способным идти в больницу к детям — просто не знает, как с ними обращаться; или собирать посылки заключенным — никак не может преодолеть своего негодования по отношению к преступникам. «Ломать» ли себя в таком случае?

— Мы в Синодальном отделе стараемся каждому волонтеру подобрать дело по душе. Потому что человек должен помогать тому, кому может, и так, как может. Но и должен стремиться развивать свою душу до того высокого состояния, когда он будет готов протянуть руку любому и пожалеть всех без исключения. Это уже очень высокое состояние души, до него непросто дорасти. Поэтому не нужно пытаться прыгнуть выше головы — надо соизмерять свои силы. Слушая совесть, проверять свои стремления разумом. Современные люди очень часто строят планы, исходя из своих собственных, ложных представлений о том, к чему они предназначены Богом. Волю Божью надо усматривать из обстоятельств: на какое место ты поставлен, какие у тебя финансовые возможности, сколько у тебя времени и сил? Прибегать к совету более опытных людей и, конечно, в первую очередь, молиться Богу.

— Может ли внешне доброе дело принести вред тому, кто его совершает?

— Конечно! От тщеславия не застрахован никто. Но мы должны постоянно напоминать себе: ничего необыкновенного в том, чтобы любить брата своего, нет и быть не может. Человек создан Богом по Его образу и подобию, и если Бог в своем существе есть Любовь, то и человек в своем существе есть любовь. Тот, кто познает Создателя, осознает и свое предназначение на земле — призвание быть похожим на своего Творца. Смородина должна быть вкусной, велосипед должен ехать, компьютер — обрабатывать данные... так и человек — он должен быть милосердным. И Господь в Евангелии говорит: Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать (Лк 27:10). Так что если кто-то начинает тщеславиться, самоутверждаться за счет своих добрых дел, превозноситься над теми, кто делает их меньше или не делает совсем... то он ничего не понимает в жизни. Или он просто не держал в руках Евангелия.

— Но бывает, что и христианин, зная Евангелие, не чувствует в себе ни призвания, ни потребности сопереживать, помогать ближнему. Как с этим быть?

— Такому человеку, наверное, нужно побеседовать с кем-то опытным духовно, выяснить, в чем причина такого состояния, потому что оно ненормально. Значит, любовь в нем искажена и превратилась в самолюбие, а самолюбие — корень всех грехов, по учению святых отцов. Что делать, если карандаш не пишет? Надо заточить его. Негодный карандаш мы можем без сожаления выбросить, но Господь не хочет никого «выбрасывать», погубить. Нужно и самому потрудиться над тем, чтобы изменить себя. Во-первых, покаянием. Во-вторых, обращением к Богу за помощью — Он силен возродить тот дар любви, который дается каждому человеку от рождения.

Всем ли дано быть милосердными?..

— Существует мнение, что Православная Церковь отходит от своего предназначения, отдаваясь благотворительности, тогда как главное для нее дело — спасение душ человеческих: пусть, дескать, и занимается своими прямыми обязанностями. Что бы Вы на это ответили?

— Конечно, человек должен, прежде всего, познавать Бога. Бога, который есть Любовь. Соединение с Ним, обожение, стяжание дара Духа Святого — основная цель человеческого существования. И Христос главной заповедью называет Любовь к Богу — всем сердцем, всей душою, всем помышлением, всей крепостью. Но вместе с тем Он говорит и о второй заповеди, подобной первой: Возлюби ближнего своего как самого себя.
Да, Церковь учит человека, как спасти свою душу, но есть в Евангелии такие слова: Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее (Мк 8:34,35). И еще: Нет больше той любви, как если кто душу положит за друзей своих (Ин 15:13). Именно любовью к другому человек учится познавать Бога. И поэтому служение ближнему, забвение себя ради него — главное дело человеческой жизни.

Кроме того, не надо забывать, что Христос назвал всех страдающих и нуждающихся на Земле Своими меньшими братьями, сказав: Так как вы сделали это (то есть накормили, приютили, посетили в болезни, в темнице) одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25:40). Если мы постимся, мы постимся для себя, для спасения своей души. Если мы молимся, мы молимся для спасения своей души — Бог не испытывает нужды в наших молитвах. Но если мы служим ближнему — тем самым мы служим Богу.

— Люди разные — по силам, по способностям; не всем, например, дано служить Богу, приняв монашеский постриг. Милосердие — оно тоже не для всех?

— Монашество, то есть безраздельное посвящение себя Богу — действительно удел немногих, как сказал Господь, тех, кто вмещает. Но быть похожими на милосердного самарянина Господь со страниц Евангелия призывает всех без исключения. Поэтому быть христианином и не быть милосердным, веровать в Бога и при этом не сострадать, не сочувствовать людям, не служить нуждающимся — невозможно. Эти вещи неотделимы друг от друга. Потому и апостол Иоанн сказал прямо: Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (1 Ин 4:20).

— Чтения Евангелия и духовного совета достаточно, чтобы не совершать ошибок на пути милосердия? Или эта дорожка никогда не бывает гладкой?

— Невозможно дать готовый рецепт на все случаи, но точно можно сказать одно: истину нужно выстрадать самому. Нельзя открыть книжку, прочитать ее и тут же стать умным. Нельзя евангельские истины «разжевать» за человека и положить ему в рот. Духовный путь проходится обязательно личным опытом, а значит, это путь проб и ошибок.

У Аввы Дорофея есть такие слова: «Когда человек учится шить, он сначала шьет, потом распарывает, потом снова сшивает, снова распарывает, пока не научится». Так и в духовной жизни. Приходится и ошибаться, и терпеть, и заново начинать, снова и снова. Надо пробовать, стараться, искать! Стучите и отворят вам, ищите и найдете — говорит Господь в Евангелии. Это путь. Нужно идти по нему шаг за шагом и учиться делать добро. И если человек надеется на Бога, если он смиряется, если он ищет добра, отгоняет от себя тщеславные мысли, то Господь его не оставит.

Леона пишет:... Я считаю, что если дал, то и забудь, больше не вспоминай об этом.

Ольга 79 пишет:

Леона пишет:... Я считаю, что если дал, то и забудь, больше не вспоминай об этом.

Согласна.
Рада, что статьи пригодились.

Ольга 79 пишет:Ира, спасибо за книгу, начала читать.

Насколько я поняла автора, он предлагает определить, какие страсти особенно мучают человека (глава "Перечень и определения отрицательных качеств (грехов) с описанием некоторых из них" и для искоренения их советует взращивать добродетели - те качества, которые противостоят мучающим человека страстям (подробнее их описание в главе "Перечень и определения положительных душевных качеств (добродетелей)").

Ирина пишет: Думаю, такой подход наиболее оптимален. Потому что если есть в человеке отрицательная черта - ее проще перевести в положительный ракурс, нежели просто нивелировать....

Ольга 79 пишет:

Ирина пишет: Думаю, такой подход наиболее оптимален. Потому что если есть в человеке отрицательная черта - ее проще перевести в положительный ракурс, нежели просто нивелировать....

Надо это запомнить.